Соловки

Еще смотреть соловецкие фотографии здесь.

Удивительное лето.
Сначала Камышинский казачий фестиваль. Радость для слуха. Кокетливые приглядки-припляски, симпатично, мило, любопытно, душевно, очень даже можно и в следующем году съездить. И даже с нашим удовольствием. Фотографии с Камышинки опубликую попозже, когда все кассеты расшифрую. Там не смотреть, там слушать надо было. Круглые сутки пели. Пели обалденно! Многоголосье, дишканты, всю ночь у Волги стоишь - поешь, под утро народ купаться выходит, ты первый куплет пропеваешь, тебе с воды отвечают вторым куплетом, третий кто-нибудь на откосе подхватывает, и все это под восходящее солнце, да после полнолуния... Волшебно!

Затем - Алтай. Радость для глаз. Шок, восторг, страсть, безумие, адреналин, лавина впечатлений, жадность с придыханием: еще! Еще хочу! Больше! Еще красивее! Еще выше! Еще чище! И потом - приеду! Приеду!! Приеду!!! Едва отдышалась.

И вот, наконец, кажется, настоящая любовь. Спокойная, глубокая и, судя по всему, надолго. Соловки. Радость для души.
Рождественка выезжала на Соловки в 2005 году уже, если не ошибаюсь, в 13-й раз. Я - в первый. Видела Ладогу, поэтому пейзажи соловецкие сильно новизной не удивили. Однако, все равно красиво. По-своему. Камни. Белое море. Озера. Монастырь - отдельная история. Главное общее впечатление: спокойствие и величественность. Спокойствие. И величественность.

Зачем рождественцы вот уже который год так упорно стремятся, собираются, выбираются и едут на Соловки по одиночке, компаниями, семьями, с большими и малыми детишками? Работать. Отдыхать. Жить. Там на острове две власти: монастырская и музейная. Рождественцам работу дает музей. Расплачивается жильем и экскурсиями. Работа с 9 до 13. Что делают? Что поручат, то и делают. В прошлом году, по рассказам, копали в одном из множества археологических раскопов на территории монастыря. Вообще, там и в лесах заповедника раскопы есть. На Соловках, можно сказать, три основных пласта истории: ГУЛАГ, средневековая история монастыря и древняя, первобытная история с лабиринтами всякими, захоронениями и так далее. Каждый пласт необъятен. Рождественка работает "в средневековье".

В этом году, из того, что застала я, работу музей дал такую. Девушки вычищали мостовую на Южном монастырском дворике - убирали лишнюю землю и траву, проросшую между камнями, расчищали водосток. Ребята складывали каменную стенку при входе в монастырскую тюрьму и - главное! - работали в святая святых Соловецкого монастыря, в Германовской часовне. Нужно было сложить из белокаменных плит дорожку (см. фотографии). Не так-то просто это все оказалось сделать. Сначала тщательно выравнивали и засыпали песком площадку, затем притаскивали эти самые плиты из соседнего помещения (подклета?), дальше эти плиты, как пятнашки, ровненько укладывали, заполняя сколы и пустоты, далее (с помощью девушек) прокладывали щели рубероидом и, наконец, заливали все это хозяйство цементным раствором.
Работа хорошая. Работа приятная. Вообще там много работы для мужчин - тяжелой, физической. Поэтому хорошо, когда много ребят приезжает. Больше наработаешь - больше экскурсий получишь. На острова можно на лодках сплавать. На островах интересно. Жаль, на мою долю ни одной островной экскурсии не выпало. Ладно, в следующем году, даст Бог.

Еще было дежурство по кухне. Дежурили, понятно, девушки. Количество людей все время менялось - приезжали, уезжали, было и 10 человек, и 25. Дежурный закупал с вечера продукты, на весь день от работы освобождался и готовил. Дело, надо сказать, хлопотное. Две конфорки на электрической плитке, вода из колонки - ребята ведра приносят. Затраты потом суммировались, делились на всех едаков.
Как и где, собственно, жили? Жили в довольно экзотическом месте - музейном бараке периода УСЛОН до 28 года. Так было написано на вывешенной возле двери мемориальной доске. То и дело заглядывали зеваки-туристы, спрашивали, нельзя ли провести экскурсию. Опять же, на фото этот барак есть. Вот так, ГУЛАГ нас краешком черного своего крыла коснулся.
Вообще, ГУЛАГ там периодически аукается. В поход когда ходили (в выходные желающие уходили в леса с палатками, на два-три дня), натыкались время от времени на провисшую ржавую колючую проволоку. Много ее там еще.

Так вот, значит, жили в бараке. Внутри там большая печка, но ее при мне не топили - тепло было. Спали большей части на железных кроватях, даже с матрасами. В спальниках. Кто-то, кто позже приехал, на полу. Семейным - своя комната, одиночкам - женские и мужские "палаты". Тесновато, но в целом терпимо. Все не в три яруса, как в УСЛОНе-то. А потом люди хорошие, дружные. Тубзик на улице, на замке. Ключи по эстафете друг дружке передавали. Зато чисто. Нормально.
Собственно, в бараке мы только спали. В остальное время - либо на работе, либо гуляешь. Белые ночи здорово с толку сбивают. Вроде бы, еще светло-светло, вроде бы, закат, а глядишь - время-то полвторого ночи! Ан, глядишь, - уже светло! Рассвет занимается. Красотища! Небо малиново-фиолетовое, да все это над Белым морем, над озерами, над куполами... Волейбол, купание в Святом озере (вода в озерах очень теплая и чистая!), вечерние выходы на берега, а в выходные - замечательные походы.
Куда ходили? Я застала двое выходных, два похода. В первые были на озерах: Светлом Орлове, Красном и Гремячем. Места дикие, красоты необычайной! Птицы какие-то непуганные на воде - гагары? - мхи, сама вода как слеза прозрачная, закаты-рассветы-туманы как в фантастических фильмах. Даже дождик красивый. Особенно понравилось Красное озеро. Купались в нем при солнышке, под водой были видны затопленные пни, корни. Там же, на острове, каналы прорывали, чтобы все озера в одну систему объединить. Часть леса затоплялась. Сами каналы тоже красивые. Камнем отделанные. Комары там в лесу породистые, жирные. Мошка есть. Но имеют право - должно же хоть что-то быть не так. А то уж через чур хорошо. Во вторые выходные дошли до Большого Зеленого озера, хотели выбраться на Камчатку, но дождик нас притормозил. Зато всю ночь в "крокодила" проиграли и пропели. Весело было! С ТИЛовских времен, пожалуй, так не играла. В будни вечерами тоже выбирались - на Долгую Губу, на Печак. На Печаке небо было офигенное! Какие-то облачные катаклизмы происходили, все спиралями закручивалось, птицами выгибалось, цвета немыслимые - от чернильного до серебристо-лазурного. Нерпа у берегов плавала. Настоящая прямо нерпа! Без дураков! А мы под ветром в волейбол рубились.

Грибов в лесах было не много - слишком сухое лето выдалось. Зато морошку попробовала. Которая зрелая не понравилась - водянистая, пресная. А чуть-чуть не дозрелая - не желтая, а красноватая - та хороша. Кисленькая, вкусная. Черника только начиналась. Так, поклевали малость. Я ее на обратной дороге купила.

Были интересный радиальный выход в первом походе. Без рюкзаков. На Секирку ходили. Это такой храм-маяк. Место легендарное и страшное. Ужасы лагерных времен рассказывал экскурсовод. О них можно прочесть и у Солженицына, и в "Неугасимой лампаде". Был здесь карцер, где людей мучили по всякому. На ночь голыми на "комариков" оставляли, голодом-холодом морили, на жердочку сажали, к бревну привязывали и с горы пускали... Одним словом, совсем нехорошо здесь было. Горький, однако ж, когда на Секирку приезжал, потом отписался, что все, мол, здесь отлично. Воспитательный процесс идет полным ходом, условия хорошие. Перед ним спектакль разыграли. Знаменитая история о перевернутых газетах в руках у политзаключенных всем, наверное, известна. Кому интересно - в Яндексе достаточно Секирку набрать, все расскажут.

Что еще? Десять дней жизнь текла своим чередом, спокойная, красивая, добрая какая-то. Афонечку маленького крестили. Опять же, на фотографиях есть немножко. Справляли Сонин день рождения. В походах пели много. Я даже гитару возила. Попробовала в местном кафе соловецкую селедочку. Жареную. Уж на что я селедку терпеть не могу, а здесь очень понравилась. Нежная, вкусная.

Вот, кажется, описываешь, а слова-то ничего и не передают. Потому что это не словами надо. Это дышать надо. Смотреть, ходить, прожить там нужно эти неделю-две, чтобы понять, почему слезы наворачиваются, когда катер отчаливает от пристани и увозит тебя на материк. А друзья стоят на берегу и, как велит традиция, молча машут тебе белыми платками.